День Шахтера

Н. Задорнов. Война за океан.
Глава двадцать шестая
ЗАПАДНЫЙ БЕРЕГ САХАЛИНА (август 1953 года)
Воин Андреевич с большим интересом рассматривает в трубу сахалинские горы и долины.
– Первое впечатление от этого острова очень приветливое и заманчивое, – говорил он, обращаясь к своим офицерам, лейтенанту Чихачеву, и мичману Анжу, и инженеру Зарубину.
Тут же, у входа в рубку, штурман – подпоручик Попов. Он чувствует себя именинником.
Пейзаж непрерывно сменяется. То выступят скалы, то откроется пожелтевший луг, похожий на скошенную ниву, то опять пойдет хвойный лес на сопках. Некоторые сопки остроконечны, а вершины их наги и желты. Погода тихая, солнце в зените, берег и море залиты лучами, палуба блестит.
– Как не радоваться, господа, – говорит Римский-Корсаков, – когда идем в край неизведанный, по следам Лаперуза, Браутона и Крузенштерна, людей известных в истории мореплавания! И сам чувствуешь себя этаким Воином Андреевичем Лаперузом!

На берегах всюду виден отличный лес.
– На Сахалине уголь. А ведь теперь уголь возят в Китай и на Сандвичевы острова из Европы и продают по тридцать долларов за тонну. Япония откроется – тоже потребуется уголь, – рассуждал вечером в кают-компании Чихачев. – Я уверен, что если бы на Амур и на Сахалин переселить сто тысяч народу, то через десять лет богатство жителей исчислялось бы многими тысячами. Пока это мечты несбыточные. Но вот я кончу походы и непременно составлю капитал на акциях для разработки природных богатств Сахалина и Приамурья!

Римский-Корсаков когда-то дружил с Геннадием Ивановичем, но у каждого были свои замыслы. Невельского привлекали открытия, а Воина Андреевича – машины и конструкции судов. Теперь Невельской требует машин, он без них бессилен. А Римский-Корсаков рвется к открытиям, он увлечен, воодушевлен подвигами Невельского, ему тоже хочется внести свою лепту в общее дело. И он вносит ее, и это радует, освежает душу, словно он сам совершает что-то очень важное. Да и в самом деле! Как подумаешь, ведь он ведет в лиман Амура за всю историю реки первое паровое судно…
… На следующий день горы на берегу стали выше. Их кряж подошел к самому морю. Повсюду крутые каменные отвесы, а выше – остроголовая россыпь пихт. С гор падают по камням белые от пены потоки воды. Один низвергался прямо в море огромным водопадом, другой, падая с высокой скалы, рассеивался, превращался в дождь. Аромат пихтового леса сегодня особенно густ.
– Вон черные потеки на скалах, – сказал инженер Зарубин, – это от угля.
– Неподалеку должен быть мыс Дуэ, около которого, по глазомерной карте Бошняка, находятся главные залежи каменного угля, – объяснял Чихачев.
Среди моря видны три скалы под берегом…
– Вот и мыс! Залив Жонкьер! – воскликнул Николай Матвеевич.
После обеда капитан с Чихачевым и доктором Вейрихом съехали на берег.
У первого же утеса Вейрих заметил узкий, в палец толщиной, слой каменного угля.
«Трудно представить себе, как мы были обрадованы таким открытием, – писал вечером в дневнике Римский-Корсаков, – с каким рвением пустились дальше в горы и по берегу отыскивать драгоценный камень. Я думаю за других, а за себя даже и ручаюсь, что открытие золота не могло бы порадовать нас больше».
Офицеры и матросы расползлись по скатам гор. Чихачев на высоте ста пятидесяти футов нашел жилу каменного угля, идущую косо, через весь холм.
На следующий день опять весь экипаж искал уголь. Чихачев, идя по берегу моря, нашел два богатых пласта.
– Идут вертикально, – следовательно, удобно брать.
Попов на шлюпке отправился обследовать устье речки.
– Для таких судов, как наше, – доложил он, возвратившись, – речка доступна в высокую воду!
– Следовательно, – заключил его рассказ Воин Андреевич, – в ловких руках, по соседству с такими залежами угля, место это со временем может стать бойким, торговым и благоприветливым портом!
Чихачев в поисках угля дошел до селения и возвратился с целой ватагой гиляков.
– Невельского знаем! – заявил по-русски один из них, почтенный на вид, с проседью в лохматых волосах, одетый в шубу из черного медведя.
Тут же его товарищи, кто в тюленьей шубе, кто в русской рубахе. Все босые.
Римский-Корсаков поразился, услыхав из уст этого народа имя своего старого товарища.
Утром матросы ломали уголь, набирали его в мешки и относили к шлюпкам.
– Даром, ваше благородие! – радостно говорили они капитану. – Бери сколько хочешь!
– Какая благодать! Прямо всюду уголь!
Вся команда перемазалась углем. Свезли котлы и стали греть воду. Вечером в палатке устроили паровую баню.
– Зайдем сюда обязательно на обратном пути! – говорил Корсаков.
На судне жгли уголь в топке.
– Горит отлично! Не хуже валлийского! – говорил Зарубин.
– Даром, Воин Андреевич! – приговаривал пожилой кочегар. – Пять тонн нагрузили! Вот богатеющие места!
Римский-Корсаков только дивился в душе, чему радуется команда. Разве им есть какая-то выгода от того, что уголь берем даром?

Стало быть, совершенно правильно День Шахтера на Сахалине празднуется в августе. Дата не надуманная, а всамделишная. И еще ... 160 лет, как в Дуэ поломали первый уголь.

Нравится