Ольга Михайловна Еллинская

Taiohara's picture

Ольга Михайловна Еллинская (девичья фамилия Карпова)

Я уже писала немного об этой замечательной женщине (http://community.livejournal.com/sakhalin_war/13825.html). На Сахалине о ней почти не помнят...
И вот встретила рассказ о ней у В. Дорошевича в "Каторге":

В посту Александровском вы встретите маленькую, миниатюрную женщину, скорее ребенка, с детским лицом, по-девичьи заплетенной косой. На вид ей лет семнадцать.
- Должно быть, дочь кого-нибудь из служащих?
- Нет, это жена ссыльного каторжного Э.
Этот ребенок здесь, среди каторги. Ей бы, казалось, еще жить под крылышком у родных. А между тем жизнь этого ребенка такая трагедия, какой не вынести и большому-то, пожившему человеку.

Ее жених, совсем еще юноша, убил своего товарища.
- Совершив это под влиянием мозгового увлечения! - как довольно витиевато объясняет он.*(cм. коментарии)
Его приговорили на двадцать лет каторжных работ.

Их любовь была "детской любовью": они оба еще учились.
Но этот ребенок пожелал следовать за своим несчастным женихом. И решимость принести себя в жертву была так велика, что родителям молодой девушки пришлось уступить.

Она выхлопотала себе разрешение следовать на том же пароходе, на котором отправляли ее жениха.
Это стоило большого труда. Это "не по правилам".
В Одессе молодой девушке объявили:
- Вы можете отправляться только со следующим пароходом. С этим - ни под каким видом.
Эта юная, со школьной скамьи девушка бросилась хлопотать, просить, умолять, - и добилась своего. Одесский градоначальник приказал взять ее на пароход.

Что это было за путешествие - можете судить.
И так-то тяжело ехать пассажиром на "каторжном" пароходе. Тяжко плыть под это неумолчное громыханье, лязг кандалов, которые доносятся из трюмов.
А слушать эту неумолчную, страшную песню, зная, что в этом хоре звенят и его кандалы. Ходить по палубе, зная, что там, под ногами, в трюме среди серых халатов и наполовину бритых голов, среди людей, потерявших человеческий облик, томится любимый человек.
- Она меня спасла! - говорил мне Э. - Без нее я бы погиб. Чтобы мне было полегче, меня перевели в лазарет. И вот в Сингапуре ко мне входит конвойный.
В Сингапуре пароход пришвартовывается прямо к пристани, спускаются сходни. Близость земли дразнит каторжан. Конвойный предложил Э.:
- Слушай, за мной есть преступление. Как только пароход придет во Владивосток, меня сдадут под суд, а военный суд не помилует. Мне остается одно - бежать. Хочешь бежать вместе? Один я здесь, в чужой земле, пропаду, я человек без языка. Ты человек с языком, знаешь по-ихнему, - вместе не пропадем. Сегодня ночью я буду стоять на часах у лазарета, - вместе и уйдем.
- Какая жажда свободы проснулась! - говорит Э. - Даже голова закружилась. Да как вспомнил, что здесь она, что она мне всю жизнь отдала. Что я собираюсь делать? И ответил конвойному: "Нет".
Побег, конечно, не удался бы. Английские власти живо поймали бы беглецов и доставили обратно. А тогда - вечная каторга, плети.
- Если бы не она, - погиб бы я.
Несчастный Э. прав. Она и в каторге здесь, на Сахалине, его спасла, - но какой ценой?

- Сакалин! Жизнь за жизнь ему отдать надо. Такой уже порядок! - вспоминается поговорка каторжан.

По прибытии на Сахалин Э. поместили, как долгосрочного в кандальную тюрьму, а молодую девушку приютила семья доктора Л.
И началась "жизнь" с маленькими, грустными праздниками: получасовыми свиданиями по воскресеньям в тюрьме.
Ждали, пока Э. выпустят из кандальной. Но тут в дело вмешалась сахалинская администрация. Она поняла разрешение следовать за женихом так:
- Значит, мы должны их немедленно перевенчать.
Молодой девушке было предписано:
- Или немедленно венчаться или уезжать.

Свадьба состоялась в Александровском соборе. Жениха с конвойными привели из кандального отделения.
Это была картина венчанья среди слез, - венчанья, на котором все плакали.
- До сих пор, как вспомню, сердце переворачивается! - рассказывает мне жена доктора.
Из церкви "молодые" зашли в дом доктора Л., напились чаю, а через десять минут Э. снова отправили в "кандальную". Брачный пир был кончен.
Госпожа Э. осталась жить в семье доктора.

Свидания с мужем, как раньше с женихом, по-прежнему происходили по воскресеньям в тюрьме.
Чего-чего не вынесла эта маленькая страдалица "новобрачная".

Она ученица консерватории, отличная пианистка, которой сулили блестящее будущее, и она должна была ходить играть на вечеринках у господ служащих. Играть им танцы, аккомпанировать их пению, - все это, конечно, "из любезности".
- Ну, чего вы идете? - говорят ей, бывало, в семье доктора Л. - До того ли вам? Вы посмотрите. Извелись совсем, на себя непохожи...
- Нельзя, нельзя! - отвечает она. - Присылали звать. Могут на меня обидеться, - и на "нем" выместят!
Кто был на Сахалине, кто видел, как дрожат несчастные женщины за своих бесправных мужей, тот поймет, каким ужасом, вероятно, сжималось сердце бедняжки при одной этой мысли.
И она шла играть.
Господа служащие считали неудобным подавать руку "жене ссыльного каторжного", и она, приходя на вечеринку играть "из любезности", делала общий поклон и немедленно садилась за пианино, ожидая приказания.
- Играйте!
Особенно ее допекало всесильное лицо, - правитель канцелярии, и тогда уже душевнобольной, вскоре затем посаженный в сумасшедший дом.
- Послушайте, как вас! - говорил он обыкновенно с юпитерским величием. - Играйте то-то! Не так скоро! Играйте медленнее. Теперь играйте веселее! Что вы, черт знает, как играете!
Она плакала и играла. Играла, низко наклонясь к клавишам, чтобы не заметили слез:
- Еще обидятся.
И все для "него".

Это длилось несколько месяцев. Как вдруг на Сахалин приезжает из Петербурга очень влиятельное лицо.

В честь приезжего в Александровске, в пожарном сарае, обычном месте спектаклей, был устроен господами служащими любительский спектакль и танцевальный вечер. На спектакле, в качестве музыкантши, была и госпожа Э.
Влиятельный гость, перед которым все преклонялись, вошел, оглянув собравшихся, заметил стоявшую у пианино госпожу Э., направился прямо к ней и сказал:
- Здравствуйте, мое дитя!
И... поцеловал ей руку.
Он знал ее по Петербургу.

Все изменилось в один момент. Госпожа Э. была окружена женами господ служащих. При встрече с ней после этого уже издали снимали фуражки. Все наперерыв выражали ей свое внимание и заботливость.

Ее муж вскоре был выпущен из тюрьмы. Ему поручили заведывать метеорологической станцией и дали даже маленькое жалованье. Ей дали место учительницы.
Они живут в крошечной, уютной квартирке при здании метеорологической станции и школы. У них есть ребенок.

Украшение их квартирки - это великолепное пианино, которое прислали ей родные из России. Под пианино в венке из колосьев портерт ее великого учителя - А. Г. Рубинштейна.
Музыка - это все, что красит ее жизнь в долгие, долгие сахалинские зимние вечера, когда за окном стонет и крутит пурга, а несчастный муж сидит и рисует или пишет стихи.
Музыка, строгая, классическая, ее единственная радость после ребенка, и играет она так, как не играет может быть никто. Только очень несчастные люди могут очень хорошо играть. В ее игре чудится столько страдания, и горя, и муки, и слез...
Они счастливы, как можно быть счастливым на Сахалине. Но то, что пережито, навек испугало ее. Этот испуг светится в ее детских глазах. Вся жизнь ее - трепет. Трепет за него.

Легкомысленный, еще мальчик, - он любит немножко "позволить себе", как говорят на Сахалине, - пройтись по улице со знакомым служащим или приезжим. И надо видеть ее в такие минуты.
Ведь впечатление от приезда "влиятельного лица" уже улеглось. Мало ли на кого, мало ли на что может нарваться ее муж. Не понравится какому-нибудь служащему, что ссыльно-каторжный так "свободно" разгуливает. Поклонится он, по легкомыслию, недостаточно почтительно какой-нибудь мелкой сошке. Кандальная недалеко, и ссыльно-каторжные подлежат телесным наказаниям.
- Я пойду вместе с вами! - говорит Э.
И эта маленькая женщина как-то вся пугливо сжимается, словно ужас ее охватывает, вот-вот сейчас ударят.
И перед посторонним человеком его в неловкое положение ставить не хочется. Она деликатна по природе, деликатна до бесконечности. И за него она боится.
- Мне нужно тебе сказать два слова! - старается она его отозвать в сторону.
- Вечно у тебя секреты. После скажешь.
Даже зло берет:
- "Ведь за тебя же боятся! Как ты этого понять не хочешь!"
- Молод еще, никак понять не может, что он уже ссыльно-каторжный! - как объяснял мне один старый служащий.
Стараешься уже прийти к ней на помощь:
- Знаете ли, я лучше один пойду, мне к такому-то еще зайти надо.
- Вот и отлично, и я к нему зайду.
Наконец она кое-как оттаскивает его в сторону, что-то быстро, быстро шепчет с умоляющим видом, и он, немного покраснев, говорит:
- Знаете ли, я, действительно, потом один приду... У меня тут еще дельце одно есть...
Слава Тебе, Господи!

Странную пару представляют они.
Он, способный, даже талантливый, но как-то поверхностно, все быстро схватывает, все быстро ему надоедает, дилетант, считающий себя гением. Он любит попозировать, порисоваться всем: стихами, рисунками, даже своим преступлением. Он считает себя человеком необыкновенным и спокойно принимает ту человеческую жертву, которая ему приносится.
Она тихая, трепещущая, робкая, бесконечно деликатная, скромная, словно не сознающая, в своей деликатности и скромности, величия той жертвы, которую она приносит.
Он любит ее, но иногда капризничает, "командует". Она думает только о нем, ухаживает за ним, словно за тяжело больным, и никогда никому не жалуется на долю, которая выпала ей.
Когда она говорит об их сахалинском житье, она старается счастливо улыбнуться. И эта "счастливая улыбка" на бледном, печальном лице, - словно слабый луч света на мглистом, облачном осеннем небе.

Если разговор идет при нем, а они неразлучны, эта женщина-ребенок смотрит за ним, как за ребенком, - она спешит взглянуть на него своими испуганными глазами, словно боится:
- Не заметил ли он, что ей тяжело?
Только раз, да и то без него, у нее вырвалось слово, которое перевернуло мне сердце.
Я привез ей поклон от корабельного инженера, - она из семьи моряков, - который знал ее маленькой.
- Кланяйтесь и ему от меня. Вы его увидите, а я... я ведь н и к о г д а.

Она спасла своего "жениха".
Но стоит ли его жизнь такой жертвы?
И когда я пишу теперь об этой мученице, мне стыдно за мою бедную прозу. Она стоила бы того могучего стиха, которым написаны "Русские женщины".
http://az.lib.ru/d/doroshewich_w_m/text_0030.shtml

Долгое время Ольга Михайловна обучала сахалинских детей. Благодаря ей моя прабабка получила образование в Петербурге (!) Ольга Михайловна дала платные концерты, "подключила" благотворителей и отправила девушку учиться в столицу. Начальные уроки она получила от неё. Благодаря этому она успешно сдала экзамены при поступлении. У Еллинских на Сахалине родились две дочери и они усыновили мальчика. .

*Борис Еллинский - студент медик . Входил в «Народную волю», затем отошел и присоединился к партии «Народного права», стал организатором ее «Боевой дружины» в Петербурге. http://www.narovol.narod.ru/Person/person6.htm Туманность объяснения вызвана тем, что он скрывал и политические причины убийства и принадлежность к подпольной организации.

*Еллинского перевели в «вольную» команду через ГОД после СВАДЬБЫ на Сахалине. И то, после приезда Галкина-Врасского - начальника главного тюремного управления России, который помнил Ольгу Максимовну по Петербургу (она у него просила разрешения последовать за женихом). Он по-прежнему обязан был работать на обще-тюремных работах, но получил право поселиться с женой на частной квартире. Так как у него сохранялась угроза попасть под плети - предпочитал работать на тяжёлых
работах (в основном таскать тяжёлые брёвна, где фактически надорвался)

*Вместе с Еллинским был осуждён сюда же на каторгу двоюродный брат Ольги Михайловны - Солодовников. Он покончил жизнь самоубийством.


Comment viewing options

Выберите нужный метод отображения комментариев и нажмите "Сохранить установки", чтобы активировать изменения.

Прочёл одним вдохом всё

А затем ещё раз -,наслаждаясь стилем повествования писателя и языком интеллигентного человека прошлого столетия.К моему стыду, ничего из его вещей не читал . Обязателно спрошу в ресубликанской библиотеке что - нибудь о нём.Спасибо за такую яркую картинку каторжного Сахалина.К стати,просите, но что это за японский элемент в Вшем nik`e?

Taiohara's picture

Toihara Коверкаю

Toihara Коверкаю название города где родилась:)А вообще-то Toyohara означает "благодатная долина"

Taiohara's picture

Да, написано

Да, написано очень живо: так и видишь этого парня, который рад приезжему, ему хочется пройтись с ним, поговорить, а нельзя - есть опасность чьей-то тупой прихоти. "До Бога - высоко, до царя - далеко"

Так Вы -японка?

Неужели?Спасибо.

Taiohara's picture

="Так Вы -

="Так Вы - японка?"=
Если мы используем айнские названия это ведь не означает, что мы - Айны.
Toihara

Очень

Очень интересно, спасибо

Мои предки тоже

Мои предки тоже с 19-го века на Сахалине, прапрадед (Сурский Семён Христофорович)попал на каторгу в 1887г., кстати свою старшую дочь венчали только в феврале 1888г. в Александровске.