к Николаевским событиям - сахалинские корни Ирины Хакамада

Taiohara's picture
к Николаевским событиям - сахалинские корни Ирины Хакамада

Оказывается у Ирины Хакамады связь с Дальним Востоком не только по отцу, но и по матери. Вот что она сама рассказывает о своих корнях:

"Главным человеком в семье мне представляется моя прабабушка Евдокия Антиповна. В ней было удивительное сочетание душевной силы, самоотверженности и безграничной доброты, от которой и мне перепало немножко. Когда я родилась, маме было очень трудно. Прабабушка к этому времени уже совсем состарилась, от здоровья мало что осталось. Но раз ее помощь понадобилась, она без долгих уговоров сорвалась с места и приехала из своего Хабаровска к нам в Москву.

И такой она была всю жизнь. Я думаю, что только благодаря ее стойкости и фантастической преданности детям, а потом и внукам, семья смогла уцелеть.

Подробности ее биографии мне почти неизвестны. Очевидно, прабабушка принадлежала к крестьянскому роду, переселившемуся из европейской России на Дальний Восток. Но когда это случилось, никто мне сказать не мог. Знаю, что ее молодость прошла в ужасающей бедности, из-за которой она осталась неграмотной. Даже расписываться не умела. Зато у нее были золотые руки, огромное трудолюбие и воля к жизни, и все это помогло выбраться из нищеты.

Николаевск-на-Амуре, где они жили, был в начале века полугородом-полудеревней. И семья прабабушки занимала такое же промежуточное положение.

Евдокия Антиповна занималась крестьянским трудом – у нее был огород, были коровы, множество мелкой живности, и все это хозяйство у нее множилось и процветало. А ее муж работал мелким конторским служащим. Я не оговорилась: этот человек и в самом деле не был по крови моим прадедом. Дети учились, старшая дочь успела даже закончить гимназию.

Конец этому благоденствию положила гражданская война. Город несколько раз переходил из рук в руки, – то его освобождали красные, то его освобождали белые. В один из таких дней прабабушка потеряла мужа. Ни в каких сражениях он не участвовал – просто шел домой с работы, и его ненароком подстрелили.

Следующим тяжелейшим испытанием для семьи стала высылка на Сахалин. Я знаю об этом со слов мамы. Но и мама только передает рассказы старших. Все происходило до ее рождения, а документальных подтверждений она не нашла, хоть и искала в доступных ей источниках.

Согласно семейному преданию, Николаевск был захвачен отрядом некоего Тряпицына. Он называл себя красным партизаном, а по сути это был просто бандит. И все идеи у него были бандитские. Он терроризировал город, убивал всех подряд. Когда банду стали вытеснять из города, Тряпицын решил уйти на Сахалин, а с собой в качестве рабов прихватил многих жителей. Людей хватали, кто в чем был, насильно сажали в лодки и увозили*.

Вот так и оказалась наша Евдокия Антиповна вместе со всеми дочерьми на севере Сахалина(? Скорее всего это Керби- примечание моё - Toihara), в каком-то диком месте, в полной зависимости от бандитов. Голод был страшнейший, а при этом, как говорили, жена Тряпицына принимала ванны из чистого молока. В конце концов чаша терпения переполнилась, народ восстал, Тряпицына и его жену убили. Прабабушка нашла способ выбраться из глухомани и вместе с детьми поселилась в Александровске.

Здесь приходит время вывести на сцену следующее поколение семьи, подросших дочерей. Но сначала я доскажу повесть жизни моей прабабушки.

В Николаевск она вернулась как на пепелище. Все было потеряно. Ради куска хлеба и крыши над головой пришлось наниматься в работницы. Хозяевами оказались два брата. Грузины, и которые недавно появились на Дальнем Востоке, которые как раз в то время строили дом, обзаводились хозяйством. Евдокия Антиповна пустила в ход все свои таланты, снова у нее появились и коровы, и козы, и целый птичий двор. Работа адская, но прабабушка ее обожала и умела делать все.

Капонадзе Работницей она оставалась недолго. В нее влюбился старший из двух братьев. Она вышла за него замуж и со всей страстью стала выполнять свое главное жизненное предназначение – вить гнездо.

В рассказах моей мамы, как живой, встает этот огромный дом. Теплый и гостеприимный, надежное пристанище для всей семьи. Но век его был отмерен. Началась коллективизация. На семью навесили страшный ярлык – кулаки. Прабабушку арестовали. Ее муж попытался уйти от преследований, поехал к себе на родину на Кавказ, но в дороге тяжело заболел и умер. А чуть раньше утонул, переправляясь через реку, его брат. Дом, имущество – все перешло к новым хозяевам.

Из тюрьмы прабабушку вскоре выпустили, с поражением в гражданских правах. Через два-три года, правда, сказали, что это было сделано по ошибке, и право голоса восстановили. Но из отнятого не вернули даже битого черепка.

Искать приюта прабабушке пришлось у своей сестры в Хабаровске. С трудом нашла работу. Была уборщицей в нарсуде, потом санитаркой. Ютилась в каких-то каморках, жила на гроши, и при этом из последних сил старалась помочь дочерям, с которыми жизнь обошлась еще круче.

Старшая дочь, Ольга Петровна – мать моей мамы. То есть моя бабушка. Но у меня это слово как-то не выговаривается. Бабушка – понятно, что это такое. А мамина мать ушла из жизни, когда ей было значительно меньше лет, чем мне сейчас.

Даже на старых фотографиях от нее невозможно отвести взгляд, такая это редкая, почти неправдоподобная красота. Когда она шла по улице, оборачивались все, причем не только мужчины. И наверняка думали при этом, что ей и жизнь суждена такая же необычная и прекрасная. Ну не зря же Господь награждает женщин такой внешностью.

Мой дед, Иосиф Карлович Русланов – лезгин по отцу и армянин по матери, был как раз таким человеком, какого воображение могло нарисовать рядом с ней. Красота в мужчине, говорят, не главное, но все-таки, когда она есть, все с удовольствием это отмечают. В особенности, когда за ней угадывается яркая, значительная личность.

На Сахалин мой дед тоже попал не добровольно. Вместе с родителями его туда сослали, не знаю, когда и за что*. Но это не помешало ему получить хорошее образование и стать видным коммерсантом. Знание языков позволяло ему вести дела в Японии и в Китае. То немногое, что помнит о нем моя мама, рисует его человеком упорным, настойчивым, умеющим действовать с большим размахом.

Эти качества он полностью проявил, когда добивался согласия от своей будущей жены. Она упрямилась долго. Была тогда совсем девчонкой, замужество в ее планы не входило, очень хотела учиться – мечтала стать врачом. Но ее убедили, что это спасительный шаг не только для нее, но и для всей семьи, для младших сестер. По словам мамы, тут особенно прабабушка постаралась.

Был ли их брак счастливым? Единственный свидетель – моя мама – была слишком мала, чтобы судить об этом. Картинки, сохранившиеся в ее памяти, относятся, скорее, к материальной стороне жизни. Вот большой красивый дом, в котором они жили, вот мамины наряды, восхищавшие дочь. Вот толпы гостей, заполнявших все комнаты, когда родители устраивали приемы. А вот ее собственные игрушки. Их у нее было множество, и отец из каждой поездки привозил кучу новых. С одной из них – большой японской куклой – мама даже сфотографирована. И выглядит она исключительно благополучным ребенком.

А вскоре после того, как у нее появилась эта кукла, отца посадили.

Видимо, заранее было известно, что так случится. Ольга Петровна оформила развод и сразу же уехала в Николаевск к своим. Если бы она не любила мужа, на этом все бы, наверное, и окончилось. Но в действительности связь не прерывалась. Бабушка упорно добивалась свиданий. Ей неизменно отказывали, разрешали только встречу с ребенком. И вот она собиралась, выхлопатывала себе отпуск и пускалась в долгое и трудное морское путешествие. И все только ради того, чтобы девочка могла несколько минут посидеть рядом с отцом в тюремном дворе под присмотром охранника.

Несколько раз они так ездили, пока мамин отец оставался на Сахалине. Но потом его вывезли на материк, стали переводить с места на место, и связь оборвалась.

Когда истек десятилетний срок заключения, его выпустили. Поселился где-то в Сибири, перебивался случайными работами. Где искать семью, он не знал. Помог случай – в «Пионерской правде» появилась мамина фотография, и это дало ниточку. Мама рассказывает, как потрясло ее письмо, пришедшее, словно с того света.

Сколько-то времени они переписывались, а потом вместо ответа маме вернулось ее собственное письмо с припиской незнакомым почерком: «Больше не пиши, твой папа опять арестован». Дльнейшая его судьба неизвестна. В документах о реабилитации сказано только, что Русланов И.К. погиб в лагерях.

Такой же глубокой тайной окутана и гибель маминой матери. Известно, что это было самоубийство, и что совершено оно было не в приступе внезапного затмения, поскольку попыток было две. Первую расстроила моя мама своим неожиданным приходом. Зато вторая была подготовлена очень обдумано, так, чтобы никто не мог помешать. Но что на это толкнуло? От чего пришлось искать спасения в смерти?

Время, когда это случилось – тысяча девятьсот тридцать седьмой год - говорит само за себя. Семья «врага народа» с самого начала была помечена. Пока репрессивная машина не раскрутилась, ее можно было обмануть такими нехитрыми способами, как развод или перемена адреса. Теперь же она набрала полный оборот.

В городе пошли повальные аресты. В провинции органы действовали более примитивно, чем в столицах. Они даже не делали вид, что разоблачают какие-то «гнезда заговоров», а били но площадям. Сначала забирали людей из домов, расположенных по одной стороне улицы, а потом переходили на другую.

Но не всегда аресты были внезапными. С некоторыми своими жертвами палачи играли, как кошка с мышью. Вдруг, ни с того ни с сего, человека выгоняют с работы. Он пытается понять, что случилось, но натыкается на глухую стенку. Пробует устроиться на новое место – и видит, что с ним нигде не хотят разговаривать. Тогда он чувствует, что он обречен, ему конец… Именно так все происходило и в нашем случае.

Чем хороши большие семьи: что бы ни стряслось с родителями, дети не пропадут. Вот и маму взяли к себе родные – Ксения, младшая сестра Ольги и ее муж, Александр Окоев. Этот человек по своему характеру вполне подходил для той роли, которая на него свалилась, роль единственного мужчины в роду, всеобщего кормильца и защитника. Мама, когда вспоминает о бесчисленных злоключениях своей юности, неизменно добавляет: «Если бы дядя остался с нами, со мною бы этого не случилось».

Окоев был классным профессионалом, знатоком рыбного хозяйства. Таких специалистов, до зарезу нужных на Дальнем Востоке, было мало. Но это его не спасло. Приемный отец моей мамы в точности повторил судьбу родного. Сначала одного из ближайших приятелей заставили написать донос, а потом по этому доносу дядя был арестован.

Подробности ареста всплыли много времени спустя, при достаточно необычных обстоятельствах. Явился вдруг доносчик, убитый страшным горем, - у него умер от рака сын, - и во всем покаялся. «Это Бог меня наказал, - говорил он, – за то, что я предал Александра». Дядя исчез бесследно. Даже имя его в архивах не сохранилось.

Между этими эпизодами далекого пошлого нашей семьи и современными событиями нет никаких внешних точек соприкосновения. Другие ситуации, совсем другая эпоха. Одно только едино – место и время. Россия, двадцатый век. И мы нутром чувствуем, что это связь не только формальная."

_____________________________________

Вот что я (Toihara) нашла о семье Руслановых на Сахалине:
Крестьянин из ссыльных Наврус Русланов Дагестанской области 1835 года рождения; на Сахалине с 1874
крестьянка из ссыльных Грю Арзуманова (Русланова) армянка из Елизаветпольска; 1850 года рождения; на Сахалине с 1875
дочь от первого брака Марианна (Карловна?) Русланова (Арзуманова); 1875 года рождения; грамотная
сын Михаил (Карлович?) 1881 года рождения;
сын Осип (Иосиф) Карлович Русланов 1884 года рождения;

А вот запись в книге Памяти по репрессированным:
Русланов Иосиф Карлович
р. 1889 (?) на Сахалине. Проживал в Александровске-Сах. Торговец. Арестован 28 10.1929. Осужден 16.08.1930 ОС по ст. 58-5-6-10 УК РСФСР к 5 ГЛС. Реабилитирован 31.05.1989.
Источник: Книга памяти Сахалинской области

Иосиф Карлович Русланов был Комиссаром Временного правительства на Сахалине !!!!. Об этом пишет Высоков М.С. Комиссар Временного правительства. (Об Иосифе Карловиче Русланове) // Губернаторы Сахалина. — Южно-Сахалинск, 2000. — С.116–125.

После февральской революции власть на северном Сахалине перешла к органам Временного правительства. В Александровске 19 (6) марта 1917 г. образовался уездный (островной) Комитет общественной безопасности. Председатель – правый эсер И. К. Русланов. Комитет общественной безопасности решал все важные вопросы на острове и после того, как Рабочее бюро было преобразовано в Совет рабочих и солдатских депутатов. После июльских событий в Петрограде позиции Совета на Северном Сахалине ещё более ослабли. Должность комиссара Временного правительства занял правый эсер В. М. Порватов. Осенью 1917 г., когда на Сахалине были проведены выборы в областное и волостные земские собрания, организованы земские управы и Александровская городская дума, Комитет общественной безопасности прекратил своё существование.

P.S.Просьба, кто будет перепечатывать - делать ссылки.

Нравится