Сахалинская кочегарка. п.Октябрьский 1932 год

Григорий Смекалов's picture
Сахалинская кочегарка. п.Октябрьский 1932 год

САХАЛИНСКАЯ КОЧЕГАРКА
Мыс Рогатый
Кухарский кубарем носится по юго-западному берегу. Неделями он ночует где попало: на катерах, в палатках, в бараках, на полу у друзей, неизменно появляющихся у него в каждом населенном пункте.
Бодрствуя, Кухарский по привычке бьет в грудь кулаками, убеждает, распекает, кричит, бранится. За время путешествия по юго-западному берегу я встретил его четыре или пять раз, каждый раз там, где его помощь была особенно нужна, где падала труддисциплина, возникали конфликты или ощущалась нужда в его катере.
В полдень он мчался в Александровск, чтобы «накрутить хвост» отделу снабжения, задержавшему высылку дели! В ту же ночь, несмотря на протесты команды, он возвращался к рыбакам. Наутро он спешил на юг, в Пилево, чтобы выманить у тамошнего асовского директора лишнюю посудину для артельного глубевого лова. В суетливой, но в сущности разумной деятельности на берегу, в этих поездках, в утомительных и обидных для чистокровного «братишечки» попрошайничествах у асовских заправил проходила большая часть жизни неутомимого инструктора. При такой подвижности Кухарского наши встречи разрешали проблему передвижения. Кухарский всегда соглашался забросить меня на какой-нибудь новый участок юго-западного берега.
И в этот раз Кухарский вез меня к мысу Рогатому, на Октябрьский угольный рудник. За мысом показался рудник и перед ним три парохода, стоявшие на рейде под погрузкой.
- Александр Яковлевич, смотрите: три океанских парохода, два из них иностранных! Сразу видно, что масштабы сахалинской угольной промышленности не шуточные.
Кухарский посмотрел на меня с деланным презрением и процедил сквозь зубы:
— Эх, Москва, Москва!
— Что хорошего в избытке пароходов?—продолжал Кухарский.— Погрузочных средств у Октябрьского рудника мало. Грузят разом один, через силу два парохода. Чем больше пароходов приходит в одно время, тем хуже. За простой мы платим по шестьсот-восемьсот иен в сутки.
Кухарский был, к сожалению, прав. Октябрьский рудник не имеет механически оборудованной пристани 11 В 1933 году ассигнованы средства на постройку ряжевой пристани у Октябрьского рудника.
Его буксирный и баржевый флот незначителен. На пристани не хватает рабочих рук. Александровские общественные организации не раз проводили мобилизацию на погрузочные работы у мыса Рогатого. В шахтах обсуждался вопрос о переброске забойщиков на пристанские работы. В тот год из-за наводнения в Сучане дальневосточный флот остался без угля. Октябрьский рудник превратился на время в главную питательную базу Совторгфлота. В июле прибыло одновременно шесть пароходов. Один из них— «Тасманна-Мару» — грузился сорок дней!
Звеном, затормозившим вращение всей цепи, оказались условия погрузки судов на Октябрьском руднике: немеханизированная пристань, рейдовые условия, заставляющие прекращать работу, как только Татарский пролив закапризничает. Недостатки механизации были кое-как перекрыты самоотверженной работой грузчиков. Но с морем совладать мы не сумели: расписание рейдов первой половины навигации было сломано;- в материковых портах создались пробки из грузов, адресованных на Сахалин и Камчатку.
На протяжении трех летних месяцев восточные моря создают сравнительно благоприятные условия для приема судов. Позже начинается период осенних штормов, когда успех разгрузки целиком зависит от случая. И тем не менее из года в год снабжение на Камчатку и Сахалин запаздывает. В первые рейсы пароходы уходят не загруженными. Вся нагрузка падает на последние месяцы, когда наличный, крайне недостаточный, тоннаж не может справиться с грузами, а самая доставка гру¬зов уже не обеспечена. Так было в 1930 году, когда из семи зафрахтованных в последний момент иностранных пароходов пять уже не смогли выгрузиться в Охе (нефтяной центр на Сахалине).
В 1931 году, начали с повторения прошлогодних ошибок. К 25 июля на Сахалин завезли всего семь процентов годового плана. В Николаевске-на-Амуре создалась пробка из тяжеловесов, адресованных на Сахалин. Во Владивостоке медлили с погрузкой. Совторгфлот утверждал, что не располагает свободным тоннажем, так как из-за сучанского наводнения пароходы брошены на Октябрьский рудник (Сахалин) за углем. Созда¬валось катастрофическое положение. Маловеры обсуждали проекты возврата на материк части людей и лошадей, прибывших на остров. Полетели серии настойчивых телеграмм в Москву, в Хабаровск, во Владивосток. Александровские и охинские рабочие выслали бригады в снабжающие порты на материке. Владивостокская и хабаровская газеты организовали широкую общественную кампанию за продвижение сахалинских грузов. Правительство выделило специального комиссара. Комсомольцы И грузчики Владивостока провели несколько субботников. Пароходные бригады объявили себя ударными.
В середине сентября, приехав в Оху, я узнал, что план снабжения острова выполнен на 50 процентов. В первых числах октября, когда я покидал Сахалин, цифра выполнения плана поднялась до 75 процентов; остальные грузы были уже в пути на пароходах и баржах. Лихорадочная, самоотверженная работа коллектива людей, обслуживающих сахалинские перевозки, позволила в кратчайший срок ликвидировать прорывы первой половины навигации. Но навигация 1931 года еще раз подтвердила, что без коренной реконструкции всего транспорта, обслуживающего Сахалин, проблема быстрого, планомерного развития острова неразрешима.
Кухарский высадил меня на баржу, грузившуюся углем у деревянной пристани рудника. Здесь мы тепло распрощались, чтобы больше никогда не встретиться.
Проездом на восточный берег я наткнулся в Александровске на его след. Его привезли с рыбацкого берега прямо в больницу в припадке жестокой грыжи. Он ругался, бил кулаками в грудь и грозил «перестрелять» весь персонал больницы (револьвер при этом продолжал спокойно лежать в кармане). Но александровские интеллигенты — врачи — не сумели так тонко разобраться в человеке, как это сделали астраханские рыбаки. Полетели жалобы, с формальной стороны вполне справедливые. Кухарскому записали выговор в партийное дело. Огорченный, не дождавшись полного выздоровления, он возобновил свой марафонский бег то сахалинскому берегу.
*
Пристань на Октябрьском руднике высокая — метров на пять-шесть над морем. Она рассчитана на осенние штормы, когда взлохмаченные, посеревшие волны злобно накатываются на берег.
На пристани нет трапа. Его заменяет не закрепленный снизу канат с узлами. Пока я лез по канату, загремел соседний открытый люк: наверху опрокинули вагонетку. Я окунулся в облако угольной пыли и, когда вылез наверх, ничем не отличался от копавшихся возле вагонетки густо обмазанных углем грузчиков. Впрочем, между нами было различие: грузчики имели у себя в бараке запасную пару одежды и, во всяком случае, пару белья, а мне предстояло донашивать то, что на мне было, вплоть до возвращения в Александровск.
Я тотчас же забыл о своих невзгодах, когда увидел вблизи Октябрьский рудник. Две высоких горы почти отвесно опускались к морю, оберегая вход в рудник. Между ними, чуть отступив от воды, возвышалась третья гора, наполовину засыпанная углем.
Угольный склад притулился у одного из отвесных склонов. Сюда по крытому виадуку полуслепая лошадь привозила через редкие, но регулярные промежутки времени цепь громыхающих вагонеток с углем. Конец галлереи приходился на вершину склона. С помощью вертящегося круга возница опорожнял вагонетки, сбрасывая уголь. Шума не было слышно; уголь легко катился по склону и оседал где-нибудь в верхней половине склада. Лишь отдельные куски угля, легко отталкиваясь от угольной насыпи, кувырком летели к самому основанию склада, где грузчики неутомимо наполняли углем вагонетки. Склад на Октябрьском руднике хранил несколько десятков тысяч тонн угля, приготовленного для погрузки на пароходы.
У подножья склада задорно бурлит горный ручей. Изгибаясь, он уходит в простенок между холмами. Рядом с ручьем вьется дорога, вся в черной угольной пыли. На дне расщелины едва поместились здания крохотной электростанции, бани, завкома. Даже вход в шахту пришлось устроить на возвышении, вырыв круглую площадку.
Поселок строится на склонах гор. Для каждого нового дома приходится срезать под прямым углом часть горы, чтобы высвободить площадку для фундамента. Домики множатся, растягиваются вдоль расщелины, ползут по дороге в соседний новый рудник — Медвежку. В конце поселка долина реки расширяется. Поселок весь в налете угольной ныли, но на его крайние здания уже наступает молодой, сочный кустарник, за которым на горе виднеется лес. Ручей, загрязненный у берега моря, здесь чист и прохладен: он принимает в себя кристальную воду родников, Стекающих но складкам гор.
Целый день Я шагал по многочисленным Лестницам и подъёмам и спускам этого непривычного угольного поселка, напоминающего горный аул. Я заглядывал в окна рабочих домиков, заходил в клуб и столовую, радостно ощущая эту первую угольную крепость сахалинской индустриализации.
Путешествуя по рыбацкому и лесопромышленному берегу, я видел везде только начало или процесс стройки. На всем побережье поселки напоминали походные бивуаки. Оттого так радовала прочная оседлость, устойчивость быта октябрьских горняков. Солидные постройки больницы, школы, конторы рудоуправления создавали впечатление хозяйственной законченности. Комнаты семейных рабочих выглядели не по-сахалински уютно. Меня радовали даже герани и певчие птички в этих комнатах. Их рассматривают обычно как символы мещанского уюта, но здесь, на Сахалине, они приобрели иное значение. Они означали, что в помощь первым пионерам освоения Сахалина, легко переносящим материальные лишения, потянулись с материка кадры рядовых строителей, без помощи которых нельзя взять нужного разгона в эксплуатации природных богатств острова.
Район мыс Рогатый — Дуэ одно из старых месторождений угля, эксплуатировавшееся еще во времена царской каторги. Разработки велись частным обществом «Сахалин», заключившим (конечно за соответствующую мзду чиновникам) поразительный даже для того времени договор эксплуатации. По этому договору каторга доставляла обществу четыреста каторжан для ежедневной работы. За каждого недостающего рабочего казна обязывалась платить обществу по одному рублю в день.
Охрана рабочих-рабов и самого рудника обходилась казне дорого. В охране было занято 340 человек. Тем не менее общество жаловалось на убытки, задолжало казне 200 тысяч рублей, нарушило все права эксплуатации, выдавало ничтожные количества угля. Из-за отсутствия технического надзора и неправильного штабелевания сахалинский уголь считался долгое время низкокачественным.
Между тем сахалинские угли, как это точно установлено, характеризуются большой теплотворностью, малой зольностью, способностью коксоваться. В недрах Сахалина скрыты угли самых различных типов: длиннопламенные, газовые, коксовые, приближающиеся по качеству к кардифским. Общие геологические запасы угля на Сахалине измеряются грандиозными цифрами. Полевой говорил о двухмиллиардном запасе, но тогда еще не были полностью выяснены ресурсы района Владимирки. Запасов, имеющих промышленное значение, конечно меньше, но и они (колоссальны и во всяком случае намного превышают са¬мые оптимальные возможности вывоза угля с Сахалина в тече¬ние ближайших десятилетий.
Спрос на сахалинские угли весьма значителен. В них нуждается флот, обслуживающий советское Приморье и КВЖД (Эгершельд- Часть Владивостокского порта, непосредственно обслуживающая КВЖД и следующие но ней экспортные грузы.).
Уссурийская железная дорога до сих пор частично питается черемховским углем; его везут за 4 тысячи километров и до 400 процентов угля сжигают в пути, в топках паровозов. Экспорт дорогих сахалинских углей, поглощаемых металлической и химической отраслями промышленности, имеет широкие перспективы. До сих пор страны Тихого океана питались углями австралийского месторождения, расположенного далеко от центров потребления.
Прибрежная угольная свита на юге Сахалина имеет огромные - резервы, пока еще не тронутые разработкой. В частности на мысе Рогатом, помимо Октябрьского рудника, ведется подготовка к эксплуатации двух новых районов: горы Медвежьей и Бродяжки. И все-таки угольные богатства южного района Сахалина незначительны по сравнению с Владимирским районом, разработка которого еще только начинается, и с районом Мгача — Арково (северная прибрежная свита), где уголь в 1931 году был «нарезая», а в последующие годы разрабатывался.
Форсирование добычи угля на Сахалине упирается в транспортную проблему. Раньше предполагали соединить Владимирку, Мгачу и Арково железнодорожными ветками с Александровском и оттуда организовать массовый экспорт угля, но строительство Александровского порта, требующее огромных затрат, задержалось. Асовские хозяйственники обсуждали план замены центрального порта небольшими механизированными пристанскими сооружениями в Мгаче, в Дуэ и на Октябрьском руднике. И, как часто бывает на Сахалине, в этом гигантском резервуаре многообещающих возможностей, люди, опьяняясь будущим, отклонились от трезвых расчетов. Три железнодорожных ветки, три пристани, две или три подвесных дороги, одновременные работы в семи-восьми рудниках—вот что намечали на 1932 год неумеренные фантасты сахалинской угольной промышленности. Они забыли, что по условиям морского транспорта оборудование и люди для осуществления всех этих работ могут прибыть на Сахалин в следующего года. Одновременная работа на многих объектах, несмотря на ограниченные людские материальные ресурсы,— детская болезнь сахалинского хозяйствования. В первом полугодии 1931 года АСОуголь дал столько же продукции, сколько за весь 1930 год, и тем не менее не выполнил плана. Новое удвоение продукции, происшедшее в 1932 году, достигнуто лишь благодаря тому, что наличные силы и средства были брошены на ограниченное число объектов. В 1933 году в эксплуатацию переданы и Мгача и Арково. План добычи угля — 200 тысяч тонн. В Мгаче и Аркове построены школы, развернулось жилстроительство. В обоих пунктах в 1933 году строятся ряжевые пристани.

Нравится