Октябрь. С утра по дороге в школу прочувствовала сильный ветер с дождем-обычное дело для александровской осени. Плащ, резиновые сапоги, косынка-и бегом- идти недалеко.
Когда в 1964-ом пошла в первый класс, школа состояла из двух двухэтажных зданий, стоявших рядом буквой «г», лет через шесть здания соединили переходом на уровне первого этажа. Здание, в котором учились начальные классы выглядело более новым, потому что его обшили вагонкой и покрасили в ярко-голубой цвет, хотя все называли его «старой школой». А «новая школа» -несмотря на то, что тоже была покрашена, краска впиталась в древесину, и выглядело оно стареньким с потемневшими от времени и сахалинской погоды бревенчатыми стенами. Невыносима была недавняя новость о том, что школа сгорела, причем оба здания… Как же так? Как это могло случится? Где теперь учатся дети, которые живут в «порту»? Где работают наши учителя?
Я обожала начало учебного года- внутри все было покрашено, свежо, чисто и когда начинался отопительный сезон так вкусно пахли свежепокрашенные раскаленные батареи отопления.

В школе хорошо топят, там тепло и уютно, особенно, когда глянешь в окно на пасмурное небо, сильный ветер пригибает голые мокрые ивы возле школы.
Прямо с урока- вызывает наша классная, идем вместе с ней в учительскую. Учителя все на уроках, к нам навстречу встает незнакомый мужчина в черной военной форме- у нас в городе нет воинских частей, поэтому я не могу определить кто он по званию и тогда я не знала, что это форма военных моряков. Но он обращается ко мне по имени, называет себя и из детских воспоминаний встает его образ. Если бы я осталась жить с матерью после ее развода с отцом- это был бы мой отчим-Николай.
Он рассказывает, что их судно стоит у нас на рейде и он воспользовался случаем, чтобы увидеть меня, но он не знал моего адреса и пришел в школу. Из разговора с ним я узнала ,что он и мама хотели чтобы я жила с ними в Корсакове, мама ночами плачет в подушку, скучает без меня и ему невыносимо жаль ее. Что уж говорить обо мне, тогда 12-летней девчонке, когда я послушала его повествование.
Были еще обстоятельства- теперь это называется «неблагополучная семья» и потому меня от решения уехать к матери немедленно с Николаем не смогла удержать даже мысль о том, что при этом надо бросить очень любимого мною папу, свою школу и подруг. Понимала, что смотреть в глаза отца и сказать о своем решении я не смогу, жалко его… Так и рванула.
Теперь знаю насколько это было жестоко, как отец искал меня в тот день.
Почему-то не помню как мы добрались на рейд на пограничное судно Николая, на тот момент он был за командира корабля.
Судно шло из Александровска на север и должно было, обогнув Сахалин с севера, вернуться в базу- Корсаков.
Николай устроил мне экскурсию по судну и определил меня на жительство в маленькую каютку, житель которой- их офицер был в отпуске на материке. Иллюминатор в каюте выходил на переднюю палубу- видно было нос корабля, серое в барашках неспокойное море. К вечеру отошли от Александровска.
Не скажу, что я спала ночью- это сделать было невозможно. Койка в моей каюте была вплотную к стене, но это с одной стороны, а с другой- не было ничего и когда судно валилось в качке на один бок- меня вжимало в стену, на другой- я судорожно цеплялась за край кровати, чтобы с нее не слететь. Утром все это продолжалось, я посмотрела в иллюминатор-палуба то вставала дыбом, когда нос корабля подбрасывало на огромной волне, то исчезала под толщей воды- когда волны накатывали на нее. Огромные волны обрушиваются на палубу судна, накрывают надстройку, в которой моя каюта где-то выше иллюминатора, и разбиваются об надстройку-зрелище мощное.
Шторм, но мне не было страшно, тем более я успокоилась, когда в дверь постучал матрос- принес завтрак, поставил на стол, сказал что-то вроде: «Война войной, а обед –по расписанию». Я решила, что это обычный шторм, для них- моряков привычное дело.
Пару раз заглядывал Николай:
-Как ты тут?.- в поведении и в голосе все буднично, как будто все идет так как надо.
Я и пребывала в таком успокоенном состоянии. То пыталась лежать, то сидеть на бултыхающейся подо мной койке, листать какие-то журналы и книжки.
Через сутки шторм немного стих, но небо и море еще оставались одинаково тяжело-свинцовыми, море было неспокойным.
Пришел Николай
-Хочешь со мной на мостик- я сегодня вахтенный?
Конечно я хотела, мне было все интересно.
Он показал мне гирокомпас, разрешил постоять рядом со штурвалом, показал на экран локатора, где зеленый лучик чертил по кругу. На столе лежала развернутая карта.
-Это штурман прокладывает курс,- кивнул он на карту и я увидела ломаную линию как будто кто-то хотел нарисовать зубчатый край забора
- Это вчера…Можешь побыть здесь немного.
В рубке было три офицера, они изредка перебрасывались короткими фразами, отдавали команды в машинное отделение и по внутренней связи. В коридоре за дверью рубки усиленные громкоговорителями грохотали команды:
-Баковые- на бак , ютовые- на ют.
Я с интересом смотрела в иллюминатор как на юте, осыпаемые дождем и брызгами волн, строились матросы в бушлатах и спасательных жилетах поверх бушлатов. Совершенно не соображая- что обозначают эти команды и что за работы выполняют матросы там на палубе. Но даже я понимала, что идет слаженная работа как на палубе так и здесь на мостике. Офицеры были сосредоточены- они работали. На меня никто не обращал внимание и я тихонько притаилась в углу рубки. Я и сейчас помню ту атмосферу в рубке-серьезны, немногословны, несуетливы- так было в настоящей жизни, а не в кино. Суровая мужская работа- затертый шаблон, но по-другому не скажешь.
Николай сказал, что мы подходим к материку к Де-Кастри- спрячемся там от шторма, Кроме того туда же подходит еще одно судно с их базы, которое потом идет прямиком в Корсаков и он хочет отправить меня на этом судне к маме, чтобы я не болталась с ним целый месяц и не пропускала школу.
В Де-Кастри было тихо и спокойно, наше судно было там не единственное- там уже стоял минный тральщик, тот самый. От него отвалил и направился в нашу сторону мототбот, подошел к нашему борту. Я стояла возле шторм- трапа и смотрела вниз на мотобот(процедура посадки по шторм- трапу была уже мне знакома, приходилось с отцом на рейде с портового буксира высаживаться на теплоходы) . Ну, не так уж и высоко на этот раз. А у тральщика палуба была почти вровень с ботом- двое матросов из бота меня передали на судно, а оттуда сильные руки моряков подхватили меня и поставили на палубу.
Каюта командира корабля- очень неласково и неодобрительно глянул и представился:
-Юрий Васильевич. По кораблю не шастать, в кубрики и машинное отделение не лазить, пойдем покажу каюту, которую освободили для тебя.
Я была девочка с норовом и с вызовом ощетинилась:
-Почему вы решили, что я буду лазить по кубрикам и т.п.?
Юрий Васильевич крякнул и спрятал ухмылку- видно было что ему понравилось, что держу себя независимо:
-Ладно, можешь приходить ко мне в гости, когда я не занят, покажу тебе свои рисунки и свои книги, может выберешь чего почитать. В каком классе учишься?
-В пятом.
Тральщик был намного больше судна, на котором я была до этого. Моя каюта была тоже очень большой, только иллюминаторы располагались по борту и были задраены. Понять какое время суток было невозможно. Рядом по коридору была офицерская кают- компания, когда там накрывали стол, у меня было слышно звяканье приборов и я, не дожидаясь приглашения, шла в столовую, иллюминаторы и там были задраены.
В кают-компании всегда был уже кто-то из офицеров я здоровалась и плюхалась на место за столом, которое мне указали в первое посещение.
Когда на второй день я услышала звяканье приборов и подумала, что есть-то совсем не хочется, но наверное, невежливо заставлять людей ходить, приглашать меня, пошла в столовую без всякого энтузиазма.
Там на этот раз было только два человека, я зашла, поприветствовала их. Смотрю они замолчали, когда я вошла и воззрились на меня, потом опять принялись пить какао с батоном и маслом. Я им помогла в этом деле, но вяло-есть совсем не хотелось.
На следующее звяканье приборов -вся эта история повторилась.
На следующий день Юрий Васильевич пригласил меня к себе в каюту и мы с ним беседовали за жизнь.
Он показал фотографию своего сына Сережки, который был младше меня и в школу еще не ходил. С Ю.В. было так интересно!
-Светка, вчера мы на мотоботе высаживались в Де-Кастри на берег, небольшой командой.
-Ух, ты, и что?,- могли бы и меня взять.
-Медведя видели.
-И как, и что?
-Да ничего- вышел из леса…
-А вы?
-А мы как заорем!
-А он?
-А он говорит: «Чего орете, дураки?».Повернулся и ушел в лес.
Мы с ним хохочем- я представляю как медведь им это говорит и понимаю, что он меня разыгрывает, но не обижаюсь.
Потом он рассказывает, что по их регламенту вахтенные офицеры, кроме обычного трехразового питания еще должны во время вахты принимать горячее питание каждые несколько часов, ну не так чтобы с супом и кашей, а, например, кофе, какао, бутерброды.
И тут я понимаю почему это офицеры на меня так смотрели! Девочка ходит каждые три часа всю ночь в кают-компанию и ест-ест .
Переглянулись с Ю.В.- мы друг друга поняли- и опять хохочем.
-Я сегодня на вахте, пойдешь со мной?
-А можно?
Ю.В. дает мне свой бушлат, ночью на мостике холодно как зимой и вот тут горячий перекус был как нельзя кстати.
Ночное звездное небо, я рассказываю Ю.В. про Большую Медведицу, показываю на небе как определить от нее расположение Полярной звезды- это мы недавно проходили в школе. Молчит, улыбается. Он спросил меня про мои ощущения в шторм на судне Николая- я тут же все выложила.

Ю.В. задумчиво так и уже без улыбки:
-А ты знаешь, что судно сорвало с якоря и тащило на камни, да еще неполадки в двигателе
и дела были очень неважнецкие- судно дало SOS. Мы были рядом и пошли на выручку. Но ребята сами справились, выкарабкались из вашего Александровского залива. Он вообще очень опасный , а тем более в шторм- не тихая гавань, а открытый залив и при этом ветре одно спасение- укрыться под материковый берег. А та ломанная линия- ваш курс, которую ты видела на карте, как раз и говорит о том как карабкались, а вас сносило.
- А знаешь, что шторм был 12 баллов? Это максимальное значение по шкале для обозначения силы шторма, сильнее не бывает. Я немало походил по морям, но в таком шторме бывать мне не приходилось. Ты счастливая, Светка, тебе только 12-ть,а уже была в таком шторме и закончилось все благополучно. Наверное это ты им удачу принесла, а?.-
и уже опять улыбается. А меня распирает от сознания своей значимости.

Результаты голосования

Рейтинг: 10.0, Голоса: 1