Райские яблочки

Григорий Смекалов's picture
Райские яблочки
Райские яблочки
Опубликовал: Григорий Смекалов ср, 2011-08-17 08:20

Здание уже памятник, а пожарные уже несколько поколений в одном здании.

Райские яблочки

Давно это было. Так давно, что я не помню ни года, ни тем более месяца, когда это происходило, но хорошо помню, что это было еще до войны. Тогда я, как и сейчас, был мужчиной, но мужчиной, который бегал в коротких штанишках на лямочках, одна из которых вечно болталась, потому что пуговка вечно отрывалась и мама вечно ее пришивала, всякий раз спрашивая: «И где это тебя нелёгкая носит? Пришивать надоело», на что, я отвечал: «Мам, а ты пришей пуговку толстыми-толстыми нитками. Вот и не будет обрываться». Она же говорила: «Я и так крепко пришиваю пуговицу, но дело в том, что по заборам не я лажу, а ты. И что ты находишь в этом интересного?» И всякий раз я отмалчивался.
У нас была своя компания: Юрка и Витька Мишуткины, на два и на год старше меня, жившие в одном доме с нами; братья Петушковы –– один ровесник мой, другой младше; которые жили в соседнем двадцать пятом доме; Иван Чайка (фамилия неразб.-прим.Г.С.), ровесник Витьки Мишуткина, живет на нашей улице, но на четной стороне, наискосок, в восемнадцатом или двадцатом доме; Сергей Харченко, который жил на улице Цапко или Цепко, а может быть Цвепко – не знаю. Так как он был с другой улицы, мы звали его Пришлым, Прибылым, Серей, Серым, Приблудным.
Вот это компанией мы и шатались по городу в поисках райских яблонь, на которых растут райские яблоки, крупные такие, красные, сочные, сладкие; за одно ходили в кинотеатр, на стадион, в порт, на базар, в пожарку. Кажется, не было в городе ни одного переулка или улицы, какого-нибудь закутка, где бы мы не побывали. Везде были!
Нашу компанию взрослые почему-то называли шайкой-лейкой. Из лейки поливают, в шайке мама меня купает. Разве лейка может быть человеком, а человек шайкой? Не понятно. Называют нас еще разбойниками. Но какие мы разбойники, если ни у кого из нас не было усов, как у Карабаса Барабаса, и их надо было рисовать, не было шляп с мягкими широкими полями; таких красивых сапог, как у кота в сапогах; широкого ремня, на котором висел пистолет с раструбом и кривой нож? Разве мы кого-нибудь ограбили? Нет, конечно. Не понятно, почему мы разбойники. Называли нас бандитами, голодранцами, шпаною и еще как-то. Но мы не обращали на это внимания и жили собственной жизнью. Пусть хоть как называют, лишь бы не били.
Жили мы в двадцать третьем доме по улице Дзержинского. Если пойдешь по ней в один конец, то попадешь в пожарку. О пожарка! Там всегда было интересно. Перво-наперво дяденьки-пожарные. Все, как один, обуты в брезентовые сапоги, одеты в брезентовые куртки, брезентовые брюки и подпоясаны широкими брезентовыми ремнями, к которым прикреплялись небольшие топорики и багры с короткими ручками, которые назывались крючками. На голове у каждого пожарного, мечта любого мальчишки, блестящая желтая каска. Мальчишки говорили, что если каску сдать в Госбанк, то дадут целый мешок денег. А на них можно столько мороженого купить… столько… столько, что… в общем, много. А кроме мороженого можно купить ирисок, шоколад, конфеты, орехов грецких и еще останутся деньги.
Говорили еще, что какой-то пацан сдал каску в Госбанк, но ему денег не дал, а сказали, чтобы за ними пришли папа и мама. Когда папа вернулся из Госбанка, то прописал сдатчику учение с помощью самоучителя, прозвище которому ремень, через то самое место, на котором пацан сидел.
Интересно было смотреть, как дядьки-пожарные занимались. Это у них называлось учением. По сигналу они разбегались, кто куда, будто в прятки играли: один дяденька лез по стенке на третий этаж; другой дяденька раскатывал шлангу, которую почему-то звали кишкой, присоединял к какому-то кранту, а из этой кишки начинала бить вода, да так здорово, что с ног сбивала; третий по лестнице лез на крышу, четвертый тоже делал свое дело – одним слово, интересно было, захватывающе.
Во-вторых, интересно было смотреть за выездом машин. Дяденька-дежурный, который стоял на вышке, которую звали каланчой, вдруг начинал кричать: «Тревога! Пожар!» и бить в колокол. Тогда дяденьки-пожарные разбегались по машинам, и те друг за дружкой выезжали из гаража: на одной едут пожарные, сидящие по бокам машины за кабиной, и один бьет в колокол, который висит сзади кабины; на другой – железная длинная большая бочка с водой, которую называют цистерной, и сверху шланги, в круги свернутые; на третьей машине лестница и еще что-то. С отъездом в пожарке становилось тихо. Но дяденька-дежурный редко когда кричал «Пожар! Тревога!», поэтому пожарные выезжали редко.
В-третьих, интересно было, потому что нас иногда приглашали обедать. А обеды были очень вкусные: суп с галушками. Рассольник, борщ или какой-нибудь другой, макароны, гуляши, блины, каша, плов. И всегда яблоки, красные, сочные, сладкие. Пожарные называли их райскими, и мы ели их от пуза. Спрашивали, где растут, но дяденьки говорили, что не знают.
Но самым интересным, пожалуй, был ученый медведь, который решал любые задачи и примеры, читал толстенную книгу, плясал, танцевал, крутил «солнце» на турновике. Один дяденька-пожарный задаёт задачу: «Миша, я купил 3 головки сахару, одну отдал тебе. Сколько осталось?» И медведь 2 раза тихонько рявкает. Другой дяденька показывает пример: 3+2-1-2. медведь смотрит и рявкает 2 раза. Иногда зверь приносил толстую книгу, обложки которой были сделаны из фанеры, а листы из толстого картона. Начинает Мишка листать по 1-2 листа, иногда больше, сует в книгу морду и урчит довольный. Кончит читать, закроет книгу и сядет, ждет угощения. А дяденька-пожарный ему сахар дает ли райское яблоко. Крупное такое, красное, сочное, сладкое.

Нравится